Архитектор.

ГРАДОСТРОИТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ: УЙМА СОГЛАСОВАНИЙ, НОВЫЙ ЗЕМЕЛЬНЫЙ КОДЕКС И ДРУГИЕ

Пять лет назад Андрей Лукашев занял должность главного архитектора

Ярославской области. Причем стал им не по назначению, а благодаря победе в

конкурсе. Областная архитектура не имеет своего проектного отдела, поэтому

основная сфера деятельности Андрея Лукашева — градостроительство и право в

архитектуре. Сегодня с ним беседует наш корреспондент.

— Андрей Владиславович, с чего началась ваша профессиональная биография?

— Я окончил Московский архитектурный институт и — так уж получилось — прямо

со студенческой скамьи оказался в должности главного архитектора

Тутаевского района нашей области. Конечно, в то время мои представления о

практической деятельности были далеки от реальности. В административных

органах студенты практику не проходили и в этих структурах мы разбирались

довольно слабо. Оказалось, что, окончив институт, я знал и умел совсем не

то, что требовалось в реальной жизни. Приходилось все постигать в процессе

работы.

— Что же именно нужно было знать и уметь?

— Прежде всего требовалось знание территории, на которой предстояло

работать, нужно было проникнуться историей города, почувствовать его дух.

Ведь Тутаев — это старинный русский городок на Волге Романов-Борисоглебск,

имеющий богатое и интересное прошлое. Архитектор в такой среде должен

действовать с осторожностью микрохирурга. Затем нужно было не только самому

уметь создавать проекты, но разбираться в решениях других архитекторов и

адекватно оценивать их. Наконец, была советская специфика: над всеми

структурами довлел план и необходимость его безусловного выполнения. В

результате порой приходилось Новый год встречать в кабинете первого

секретаря райкома и решать с какой еще строительной организации стребовать

гарантийное письмо, чтобы добрать до выполнения плана недостающие жилые

квадратные метры. Однажды по такому гарантийному письму пришлось считать

сданным дом без крыши и начать заселять его. Конечно, такие моменты

вспоминаются с содроганием.

— Но, наверно, не только из них состояла деятельность районной архитектуры?

— Безусловно. Я вообще считаю, что мне повезло с работой в этом городе. В

80-е годы Тутаев очень активно строился. Только в одном 1989-м было сдано в

строй 60 тысяч квадратных метров жилья — немыслимые теперь объемы для

небольшого провинциального города. А в связи с этим очень активно

разрабатывалась и градостроительная документация. Мы сотрудничали со

специалистами ЦНИИП градостроительства, и я получил возможность приобрести

немалый опыт по формированию и оценке городских территорий. Особенно важно,

что уже тогда, первыми в области, мы сделали проект городских границ. Это

та самая область архитектурного права, которой я сейчас непосредственно

занимаюсь. Эти вопросы сегодня стали чрезвычайно актуальными, а мы в

Тутаеве уже в 1991 году благодаря названному проекту знали, чем город

располагает на перспективу, какие земли принадлежат ему, а не соседнему

сельхозпредприятию, или, скажем, самовольному застройщику. Проект и сегодня

позволяет городской администрации выстраивать отношения с физическими и

юридическими лицами на основе того, чем город владеет, ведь в документацию

были внесены и так называемые резервные земли, предусмотренные для его

будущего развития.

— Разве подобный проект не был обязательным для каждого города?

— Может и был обязателен, да только не всеми выполнялся. Недавно мы

рассматривали концепцию генеральных планов Ярославля и Рыбинска. По старой

традиции в них была заложена тенденция роста за счет прилегающих к этим

городам территорий. Но эти земли теперь находятся в частной собственности у

сельхозпредприятий, и они вправе запросить любую цену за отделение их под

нужды города. А своевременно разработанных и утвержденных проектов

городских границ с зарезервированными территориями у этих городов нет. Хотя

я считаю, что обоим совершенно не обязательно продолжать расти вширь, для

их развития есть достаточное количество внутренних резервов.

— Вы стали главным архитектором области в период, когда все строительство в

регионе не по своей, разумеется, воле стремилось к нулю. Чем в это время

могла заниматься областная архитектура, что делать?

— Периоды стагнации и кризиса приходят и уходят, а градостроительная

практика, несмотря ни на что, продолжается. В середине 90-х главным для нас

было не допустить неправомерного самовольного распоряжения городскими

территориями. Были случаи появления каких-то производств на тех землях,

которые для этого совершенно не были предназначены, были примеры захвата

окраин коллективными садами. Нужно было вмешиваться в эти процессы и

наводить порядок. Кстати, я далек от того, чтобы и сегодняшнюю ситуацию в

сфере строительства и архитектуры оценивать как благоприятную. И сейчас у

нас не меньше проблем, чем несколько лет назад.

— С чем они связаны?

— С тем, например, что последние десять лет никто не думал об обновлении

градостроительной документации. Говорить об этом считалось чуть ли не

крамолой, и деятельность эта практически не велась. Конечно, есть тому и

объективная причина: формирование современной градостроительной политики

требует немалых вложений и денег на это в бюджетах разных уровней к

сожалению из года в год не хватало. Что мы в результате имеем? Все города

области работают, или считается, что работают по генеральным планам,

разработанным и принятым в 70-80-е годы. Самый «новый» из них относится к

1985 году — это генеральный план Гаврилов-Яма, небольшого центра одного из

наших муниципальных округов. Но ведь сейчас страна другая, экономика

другая, иные параметры градостроительной базы. Как же можно жить,

ориентируясь на старые генеральные планы? А вот живем. Причем, оказывается,

это достаточно удобно. Когда нужно, например, выделить в центре города

лакомый кусок земли под банковский офис или какой-нибудь особняк,

администрации городов задвигают эти планы подальше — они ведь безнадежно

устарели. А когда жители многоэтажного дома подали на одну из городских

администраций в суд за то, что с ее разрешения элитная девятиэтажка была

выстроена чуть ли не у них во дворе, то старый фолиант достали, сдули с

него пыль и предъявили судье. И администрация выиграла дело, потому что,

согласно плану, этот участок — зона реконструкции.

Если говорить о других сложностях в градостроительной сфере, то массу

проблем принес с собой только что принятый и уже вступивший в силу

Земельный кодекс. Текст его рождает множество вопросов, а ответов на них не

дает. Кроме того, в развитие его должны быть приняты, по крайней мере,

восемнадцать подзаконных актов, а их нет. Выработаны определенные

комментарии по тем или иным его положениям, а их тоже нет. В результате

наши города Ростов и Переславль, например, уже приостановили выделение

земельных участков под строительство. И ситуация в ближайшее время может

усугубиться. Наш и многие другие регионы оказались не готовы к введению

такого Земельного кодекса как раз потому, что власть на всех уровнях долгое

время игнорировала само понятие «градостроительство» как важнейший элемент

экономической политики государства. Ситуация на сегодня такова: положения

нового документа во многом не стыкуются с действующим Градостроительным

кодексом и нашими генеральными планами. Как быть? Мы в областной

архитектуре в ближайшие дни собираем главных архитекторов муниципальных

округов и вместе будем решать, каким образом организовать работу органов

архитектуры и градостроительства, чтобы реализовывать положения нового

Земельного кодекса.

— Известно, что без инвестиций сегодня ни одна сфера экономики развиваться

не может, в том числе и строительство. Каков инвестиционный климат в

области?

— Для городов региона, за исключением Ярославля, это, пожалуй, самая

серьезная проблема. Инвестиций в строительство почти нет, и это

неудивительно в тех условиях слабой правовой защищенности инвесторов,

которые в этих городах существуют. Слишком велик круг, по которому

инвестору нужно пройти, чтобы согласовать всю необходимую документацию и

получить все разрешения. Но даже имея от муниципалитета какие-то гарантии,

он еще не может быть уверен, что доведет задуманное дело до конца. Большей

частью из-за того, что у администраций, как правило, нет точной информации

о пригодности той или иной территории для инвестирования. Например,

инвестор задумал возвести объект, для деятельности которого потребуются

большие энергетические мощности. Ему выделяют участок земли, он выправляет

на него всю документацию, а потом выясняется, что на этой территории

подключиться к таким мощностям просто невозможно. У нас пока слабо

осознается администрациями городов необходимость ведения целенаправленной и

скрупулезной работы по подготовке территорий для инвестирования путем

разработки градостроительной документации, как это делается, например, в

Санкт-Петербурге.

— На ваш взгляд, по какому пути должно идти развитие городов области в

сфере жилищного строительства?

— По-моему большой потерей для нас стало разрушение индустрии

крупнопанельного домостроения. Сегодня, исходя из возможностей государства

и нас, его граждан, в качестве основных нужно рассматривать два типа жилья.

Социальное для ветеранов, молодых семей, малоимущих и вполне солидное жилье

для среднего класса, способного заплатить за него самостоятельно. И если

говорить о первом, то почему бы не вспомнить о быстровозводимом панельном

жилье? Да, оно не элитное и не самое комфортное, но ведь и по сей день

сколько людей в стране живут в таких домах. Значит, они вполне

жизнеспособны. Кроме того, для все возрастающей группы квартирных

неплательщиков необходимо возводить какой-то отселенческий фонд. Нужен

также маневренный фонд для отселения жителей хрущевских пятиэтажек на

период их модернизации. И здесь опять могло бы пригодиться то же панельное

строительство. У нас в области делаются попытки его возродить. Конечно, это

совсем не те мощности, что были — раньше, но все же есть надежда, что и они

внесут свой вклад в возведение социального жилья.

— Пока что жилищное строительство в области ведется без деления его на

различные типы. Какими темпами?

— Как и в целом по стране, значительно более низкими, чем еще десяток лет

назад. Особенно это заметно в малых городах области, значительная часть

которых входит в Золотое кольцо России. Но абсолютно для всех характерна

одна черта: если десять лет назад в отчетах в графе «строительство

индивидуального жилья» мы, как правило, ставили прочерк, то теперь наши

города отстраиваются и растут главным образом благодаря индивидуальным

застройщикам. Для Ярославля эта тенденция не столь характерна, а вот,

скажем, в Переславле-Залесском на сегодняшний день в стадии возведения

находятся около трех тысяч индивидуальных жилых домов. В Рыбинске за 10

месяцев этого года из всего сданного в эксплуатацию жилья 50 процентов

составляет индивидуальное, а в Тутаеве за этот же период все новое жилье —

100 процентов — возведено индивидуальными застройщиками. Это говорит о том,

что люди, имеющие малейшую возможность не зависеть от государства,

стараются сегодня самостоятельно решить извечно больной для России жилищный

вопрос.

Комментарии запрещены.

Gallery
2012-03-07_13-52-54_811 20120304-012 20120304-051 20120424-019
Прочность бетона.
Прочность бетона очень высока, в особенности, при сжатии. Если сделать куб из бетона со стороной 10 см, то он сможет выдержать нагрузки от 20 до 40 тонн. Современные бетоны еще более прочные. Они выдерживают нагрузку от 500 до 600 килограмм на сантиметр своего объема. При растяжении прочность бетона значительно меньше. Этим бетон отличается от прочных материалов, таких, как сталь, прочность которой при растяжении примерно равна прочности при сжатии. Позже, при изобретении железобетона, этот недостаток исчез. Теперь бетон стал эффективен как при сжатии, так и при растяжении. Сейчас он очень активно применяется в строительстве различных сооружений. Помимо прочности, он обладает такими свойствами, как стойкость к воздуху, огню и воде. Бетон также приобрел некоторые свойства стали, такие как упругость и прочность при растяжении. Там, где предполагается растяжение, в железобетонные конструкции устанавливают стержни из стали. Они и берут на себя основную нагрузку при растяжении. Железобетон широко распространен в таких областях строительства, как строительство мостов и плотин, полос аэродрома, резервуаров, фабрик и жилых домов. Сейчас бетон без использования стали (арматуры) применяется очень редко.